— Мне нужна справка,— сказал Пнин.— Где останавливается, четырехчасовой автобус на Кремону?

— Напротив,— коротко ответил служащий, не подымая глаз,— А где можно оставить багаж?

— Этот чемодан? Я присмотрю за ним.

И с национальной непринужденностью, которая всегда поражала Пнина, молодой человек втолкнул чемодан в угол своего закута.

— Квиттэнс?— спросил Пнин, англизируя русское «квитанция».— Чего?

— Номер?— попробовал Пнин.

— Номера вам не нужно,— сказал молодой человек и опять начал писать.

Пнин покинул станцию, удостоверился насчет автобусной остановки, и зашел в кофейню. Он съел сандвич с ветчиной, спросил другой, съел и его. Ровно в без пяти четыре, уплатив за съеденное, но не за превосходную зубочистку, старательно выбранную им из опрятной чашечки в форме сосновой шишки, стоявшей рядом с кассой, Пнин пошел обратно на станцию за чемоданом.

Теперь там был другой человек. Прежнего вызвали домой, чтобы срочно отвезти жену в родильный приют. Он должен был вернуться через несколько минут.

— Но мне нужно получить мой чемодан!— воскликнул Пнин. Заместитель сожалел, но ничем не мог помочь.

— Вот он!— вскричал Пнин, перегибаясь через конторку и указывая.

Это вышло неудачно. Он все еще указывал пальцем, когда сообразил, что требует чужой чемодан. Его указательный палец потерял уверенность. Эта минута сомнения оказалась роковой.

— Мой автобус в Кремону!— воскликнул Пнин.

— Есть еще один, в восемь,— сказал тот.

Что было делать нашему бедному другу? Ужасное положение! Он бросил взгляд в сторону улицы. Автобус только что подошел. Выступление означало лишние пятьдесят долларов. Его рука метнулась к правому боку. Она была тут, слава Богу! Вери уэль! Он не наденет черного костюма — вот и все. Он захватит чемодан на обратном пути. За свою жизнь он бросил, растерял, похерил множество более ценных вещей. Энергично, почти что беззаботно Пнин сел в автобус.